Москва. Подземный переход у Курского вокзала. Иду не торопясь. День был бестолково хлопотный. А отсутствие результата отнимает силы. Торможу у цветочниц. Купить подруге букетик? Нет! Не хочу! Я не люблю срезанные растения. Никогда не мог понять этого жуткого обычая приходить на свидание с цветами. Держать в своей руке и передавать в ладони любимой трепетный, нежный, ласковый, но... УМИРАЮЩИЙ цвет природы. Смотреть на мучения этих растений, из которых уходит жизнь вместе с вытекающим из их хрупких тел соком. Нет и нет! Такое проявление любви не для меня. Куплю завтра в цветочном. Живой, с землей и... голубой.

Настроение становится еще хуже. Выход из "подземелья". Краем глаза вижу: на ступеньках сидит старик. Со странным, отрешенным взглядом. Обычный попрошайка. Перед ним коробка. Внезапно пацан, пробегающий мимо, задевает ее и коробка отлетает в сторону. Мальчишка бежит дальше, старик тянется за своей "кормушкой". Я прохожу мимо. И вдруг слышу в спину громкий, звучный голос: "Эй, парень! Помоги!". Я оборачиваюсь. Старик обращается ко мне. Пододвигаю коробку на место. Он кивает головой, потом смотрит на меня и говорит: "Э!!! Да ты на х.й старый!!!" Мне становится смешно. Я улыбаюсь и отвечаю: "Точно! Старый! Только не на это место, про которое ты сказал..., потому что я, к сожалению, баба". Он внимательно смотрит на меня, сплевывает через плечо, и очень человечно и грустно говорит: "Да какая ты ... ... ... баба? Чистый мужик! Если... в глаза посмотреть".

Мы еще некоторое время молча смотрим друг на друга, потом я машу ему рукой и иду дальше. Нет слов, чтобы передать все то, что я чувствую!!! Телу больно и радостно, а душе и холодно и жарко.

30.08.03.

* * *

Из воспоминаний. Палата № 6! Утро. Я не знаю, какое это утро по счету со дня моего появления здесь. Но сегодня что-то изменилось. Наконец, понимаю. Я ВЕРНУЛСЯ!!! Чувствую запахи! Слышу звуки! И вижу свет!

В момент депрессии ничего нет. Будто находишься в прозрачном, длинном сосуде, через который не проникает живой мир. Он виден, этот мир, но он чужой, недосягаемый и неосязаемый. Не умираешь только потому, что дно сосуда - земля, а крышка - небо. И ты между ними. И если не озлобишься или не испугаешься этой странной, прозрачной трубы, то выживешь. Сложишься снова из рухнувших кирпичиков тела и мозга для познания земного... Правда, вернешься уже не таким, как был. Что-то изменится в ощущениях, вкусах, желаниях. Немного другим и даже чужим покажется тело. Где-то тесно, что-то лишнее, а чего-то не хватает. Неотвязная мысль о том, что есть в тебе что-то родное, но ты забыл ЧТО. И очень странное ощущение, что в голове крутятся не ТВОИ мысли... Потом привыкаешь. Обживаешь этот новый мозг, новое тело, новые желания.

Оглядываюсь по сторонам. Пусто. Я одна. Или один. Дверь открывается. Медсестричка несет "древо жизни". Вместо ветвей - трубки, вместо листочков - банки. "Система"! Игла!! Мне!!! Ненавижу!!!!!!!! Но молчу - сил нет. Пока она устанавливает этого "паука" около моей кровати, я смотрю на нее сначала безразлично, но потом...

На ней белоснежный, довольно коротенький халатик. Лет ей чуть больше тридцати. Лицо озабоченное и деловое. Лето. Жара. Кроме халата на ней только белье. Ловкие движения, красивая линия тела. И запах. Она пахнет женщиной, полной жизни, сока и желаний. Нереализованных желаний. Кожа чистая, гладкая и совершенно незагорелая. Но это не портит ее. Наоборот, что-то привлекательно-тайное в этой белизне. Нетронутое, интимное, но не постыдное. И мне вдруг становится светло и спокойно. Бездумно весело. И хочется жить.

Медсестра наклоняется к изголовью моей кровати за полотенцем. Восхитительные бедра оказываются у меня перед самыми глазами. И я не могу удержаться. Забыв обо всем, с наслаждением провожу ладонями от колен по внутренней стороне бедер до самого верха... Медленно..., нежно..., страстно... Кожа действительно хороша. Медсестра шоково молчит и не двигается. Я перевожу руки на внешнюю сторону очаровательных ножек и, уже чуть массируя пальчиками, иду обратно...

Вопль. Правда, сдавленный и даже какой-то полузадушенный. Система летит на пол, медсестра - в дверь, я - в жизнь. Приходит мой врач, знающий про меня все и вся. Он задумчиво говорит: "Ну, слава богу, ожила. Можно выписывать. А то ты мне тут всех сестер перепугаешь. Или еще хуже...".

Все это было бы ерундой, если бы не встреча с медсестрой. Через десять лет. В другом городе. Она бежала на уходящую маршрутку, но, увидев меня, остановилась. Спросила о здоровье. Похвалила за бодрый ответ. И я решила извиниться за тот давний курьез. Начала говорить приличествующие случаю выражения, но она схватила меня за руку и тихо, на ухо, сказала: "Не надо извинений, КО МНЕ ТАК НЕЖНО, как ты, НИКТО, НИКОГДА НЕ ПРИКАСАЛСЯ!!!"

1998г

* * *

Концертный зал Чайковского. Повезло. Приглашена своими друзьями на потрясающий концерт. В программе Брамс. Дирижер - знаменитый Оган Дурьян. Француз, музыкант и талант. Разумеется - аншлаг. Примчалась, как всегда, в последний момент. В гардеробе почти никого. Раздеваюсь со скоростью бывалого солдата, поднятого по тревоге.

Надеюсь, моя "голубая пара" уже на месте. Точно. Сидят. Нежничают. И, видимо от предвкушения удовольствия, нежничают особенно открыто. Так... не хватает только трансвестита (в моем лице). Деликатно пробираюсь к ним и своему месту, вежливо извиняясь. Но мои "птички" уже привлекли внимание окружающих, и часть этого внимания естественно падает на меня. Кожей чувствую любопытные взгляды... Я и так в "ударе", а это "внимание" еще дополнительно возбуждает. Как и то, что наконец-то вижу своих "ласточек" в мире и согласии. Что бывает не всегда. Но сегодня они так трепетно и ласково смотрят друг на друга. И не только смотрят, а еще и ни на секунду не разъединяют рук и легкое касанье губ для них обычное движение.

Максюша подставляет мне щечку для чмока. Витасик нарочито жеманно пальчиком проводит по губам, целует его и грациозно сдувает на меня этот поцелуйчик. Я в ответ нежно чмокаю его в ладошку..., потом целую за ушком..., лизнув, конечно, язычком... его золотую сережку...

Дама, сидящая рядом, не выдерживает. Громко, на публику произносит: "Кошмар. Кругом одни извращенцы". Вит терпеливо переносит реплику, но Макс очень ранимый. Он "балетный" мальчик и совершенно не выносит хамства. Съеживается как цветок-недотрога. Я злюсь. И от злости начинаю "выступать". Но не в "мать..." А в рифму (уж так привыкла). Довольно громко вякаю даме:

- Я прошу меня простить,
Что невольно оскорбить
Мы посмели Ваши чувства.
Но любовь..., как и искусство
Палитрой красок наслаждая,
Цветами радуги играет.
Лучи прекрасны в нем любые.
Вам не по нраву "голубые"?
Объятья "роз" для Вас ужасны?
И возбуждает только красный?
Хотите? Доказать сумею...
В ПОСТЕЛИ!!!...

"розовый"
нежнее...

Вит и Макс дружно захлопали в ладоши и еще более дружно воскликнули в рифму:

- БРАВО, Гея...

Меня спас от гнева окружающих маэстро. Знаменитый француз появился на сцене и, взмахнув своей волшебной палочкой, мгновенно объединил нас ("разноцветных" разнополых, непримиримых, осуждающих и непонимающих) в одно целое. И повел по дороге звуков в другой мир.

А с дамой мы потом познакомились в буфете, во время антракта.

Февраль. 2002г

* * *

4 часа утра. Время перехода из черного в белое, из небытия сна в бытие тела, из смерти в жизнь.

И чтобы пересечь эту черту безболезненно, лучше переступить этот порог во сне. Когда мы спим, душа летает где-то в садах Вселенной, а ангел-хранитель бережно и ласково стережет наши легкие, безжизненные тела. И сновиденья защищают нас от физической боли, неизбежной в момент возврата души из другого мира. Ведь лунные дорожки, передавая эстафетную палочку солнечным стрелам, могут нечаянно отравить туманами ночных кошмаров или ядом грез. А солнечный луч утром так игрив и весел, что и в восторге пробуждения может обжечь сердце полыхающим светом любви или ослепить глаза влюбленных солнечным зайчиком.

Да и Душе легче найти свое место, плавно перетекая из лунного шара в солнечный круг. В этот краткий миг утреннего объятия она незаметно проскальзывает между их трепещущими, соединенными оболочками. Так же плавно и волшебно, как выливается ребенок из плодного пузыря матери.

Так рождается в мир День и Человек. Так мы каждый день приходим в реальность бытия. Туда, где нас ждет выбор.

Выбор физический. Жестокий, безжалостный. Убивающий плоть, но освобождающий душу. Выбор математический - плюс или минус, философский - чистота или порок, моральный - долг или ЭГО.

И так каждый день. Только борьба Добра и Зла вечна и постоянна, она не прекращается ни на минуту, ни днем, ни ночью.

Да и Нет. Жизнь и Смерть. Тьма и Свет. Луна и Солнце. Земля и Космос. Твердь и Невесомость. Утро и Вечер. Взаимоисключающие, но неразделимые пары. Созданные природой так, что с исчезновением одного пропадает значимость другого.

Почему же этот двойственный мир отвергает меня? Я такой же, как он. И тоже состою из двух половинок?

ОН и ОНА.