Мы валялись с Сашкой в постели, пили шампанское, подсовывали друг другу самые вкусные, кремовые розочки с пирожных (иногда очень удачно и намеренно роняя их на приятные для последующего облизывания места) и рассказывали друг другу о своих приключениях, случившихся за то долгое время, что мы с ним не виделись.

Мне было хорошо... Я с удовольствием смотрела на подросшего, раздавшегося в плечах и бедрах, возмужавшего Сашулю. Даже голос его стал гуще, сильнее и мужчинистее. Хотя он все равно очень нежный, мелодичный и ласковый, как у большинства голубых мальчиков.

Сашке было плохо. Он, влюбившись, снова попал в историю. Предмет его страсти оказался человеком малопорядочным и нечистым на руку. Но Сашуля переживал не по поводу исчезнувшего плеера, куртки и видеокамеры, а очень жалел, что его друг канул в неизвестном направлении. Не оставив координат, естественно. Сашка великодушно простил ему украденное барахло, больше мучился от воспоминаний любви и говорил только о том, как его возлюбленный был красив, нежен и пылок в постели.

Я слушала, не перебивая. Конечно, у меня был свой взгляд на происшедшее с моим юным другом. Я человек поживший, опытный и именно поэтому несколько разборчивей в знакомствах. Но вселять в его раненую, трепещущую душу чувство недоверия к людям и неверия в любовь мне не хотелось. Я даже завидовала своему другу белой завистью. Я уже не способна летать на такой "высоте" чувств. Наверно потому, что рождена женщиной. Взлететь на миг еще могу, а парить нет. Женщиной я быть не люблю и желания, особенно в любви, я испытываю мужские, но летать в стае "голубых птиц" мне не дано. При этом убеждать Сашу, что доверять никому нельзя, я не хочу. Все-таки верить всем, иногда ошибаясь, лучше, чем наоборот.

Его же случай, в моем понимании, был до жути прост и противен. Суть происшедшего, по маленьким деталям, я уяснила в процессе Сашиного рассказа. Скорее всего, его партнер промышлял кражами. Приятное, так сказать, сочетал с полезным... И, я вполне допускаю, что "работал" он под чьим-то жестким руководством. Мне хотелось сказать Сашке, что у его бывшего любовника не только привлекательная попа и красивый "мальчик", но и весьма умелые, и главное, "длинные" руки, но, взглянув в его тоскливые глаза, я тормознула. Ему и так плохо. Он очень доверчив ко всем своим случайным и неслучайным друзьям и "подружкам". Из-за этого ему дважды пришлось лечиться..., да и вещей он лишается не в первый раз. Но все равно верит и в любовь, и в мечту, и во всю эту никчемную жизнь. За что я его и люблю.

Я искала слова утешения, но не находила ничего, кроме банальных строчек одной популярной песенки, что все пройдет... и печаль и радость... и будет вновь... прекрасен этот свет... Но в рифму приходило другое: "но жизнь тебе опять подкинет гадость..., да и любви в помойке этой нет...".

Но, совсем неожиданно для себя, вместо нравоучений об осторожности и сочувственных слов, я сказала:

- Мне жаль не тебя, Сашенька. Мне жаль это чмо. Это не ты, а он потерял. Потерял тебя. Значит, пострадал больше. Судьба дала вам шанс встретиться. А встреча с тобой - удача, ты в любви настоящее сокровище. И только такой слепец и глупец как он, выбрал не твою любовь с живым, бьющимся сердцем, а взял неодушевленную, металлическую игрушку. Сказки в детстве ему на ночь, видимо, не читали... Ему тебя надо было красть и не выпускать из рук. Он проГАДал и проДЕШЕВил... Да, не повезло парню. Ему можно посочувствовать. А ты счастливчик. Тебе могли и голову открутить или еще там...чего-нибудь пониже... А так все просто здорово. Ты и жив остался, и с дерьмом расстался и не замарался. Класс!!!

Сашка изумленно вытаращился на меня, потом откинулся на подушку и притих. Я решила, что он обиделся, но он вдруг расхохотался и полез ко мне с поцелуями. Потом нежно зашептал:

- Гюстик, у тебя все не так, как у всех. И снизу и сверху. И мозги тоже наоборот. Ты всегда видишь с непонятной, но, в конце концов, очень приятной позиции. И умеешь успокаивать задом наперед.

Теперь рассмеялась я и лукаво заметила:

- Сашуля, я все люблю делать именно так, как ты сказал - задом наперед. Смотреть на мир, рассуждать, и даже именно так заниматься любовью...

Сказать что-нибудь двусмысленно-сексуальное, да еще с "голубым" оттенком моему другу значит разбудить в нем вулкан страсти. Мы не занимаемся любовью в общепринятом смысле этого слова. Наши физические отношения бесКонечны. Это в прямом и переносном (хулиганском) смысле, этого слова. С Сашулей мы очень давно начали игру в "вечную любовную весну". Когда ни самые нежные ласки, ни самые пылкие поцелуи, ни любовные фантазии.... ничем, точнее сказать, "ни в ком" не заканчиваются. Существует какая-то невидимая грань, которую ни один из нас не переступает. У нас у обоих чувство, что если это произойдет, то или все наши отношения сразу прекратятся. Или же примут такой серьезный характер и принесут такие проблемы, которые уничтожат нашу странную, но очень искреннюю Нежность. Сейчас она свободна и может уступить место чьей-то влюбленности. Если это случается с кем-нибудь из нас, то второй уходит в сторону без малейшей ревности. Наши отношения чисты, несмотря на общую постель, в которую мы залезаем, оказавшись в одиночестве. Они бескорыстны - мы живем в разном мире, разном возрасте и разных сексуальных пристрастиях. Я люблю трансвеститов-мужчин, обожающих женское белье и женские желания, но любимого человека у меня нет. А Саша гей в чистом виде. К женщинам совершенно равнодушен. Они его раздражают как соперницы. Когда мы идем по улице и встречаем натуральную парочку, где мужчина строен и хорош собой, то Саша недоброжелательно смотрит на его подружку и шепчет мне на ухо:

- Зачем ей такой красавчик? Она же все равно не знает, какое настоящее наслаждение может получить мужчина и как это нужно делать...

Это если девушка очень симпатична. Если же она "так себе", то Сашка может сказать и не такое..., вернее, ТАКОЕ...

Из-за этого мы иногда ссоримся. Я, в отличие от него, неравнодушна к любой красоте. К женской тоже. Красота для меня желанна в любом образе, возрасте, внешности. Если я вижу умные глаза, чистую кожу, грациозное тело, оригинальную одежду, слышу мелодичный голос, интересную речь и, самое главное, чувствую запах любовного желания, то мне неважно человеку какого пола все это принадлежит.

Не люблю только умерщвленную плоть. Так я называю людей, в глазах которых нет ни малейшего сексуального интереса. Если мужчина проходит не оглядываясь мимо красивой девушки, или женщина безразлично смотрит на окружающих мужчин, даже молодых и привлекательных, это вызывает во мне сочувствие. Возникает мысль: "Что же вы, голубчик (или голубушка), так рано умерли, что даже не заметили, как это случилось?"

Еще юные девушки забавляют меня своей милой игрой. Они любят надевать маску полного пренебрежения к мужчинам или делают очень строгое лицо умной, послушной "пай-девочки". Но если втянуть их в откровенный разговор о любви, то непременно из этих строгих глаз выскочит милый чертенок... Или маска отлетит от пылающих щек и... возбужденных губ, которые она, повинуясь природному инстинкту, начнет мечтательно облизывать. Это потом, повзрослев, женщины делают этот сексуальный финт своим оружием. Но эффект уже не тот. А в возрасте "первых желаний" наивность этих очаровательных созданий просто прелестна.

Но меня девушки редко жалуют своим вниманием (кроме "розовых"). Тем более, когда я с Сашей. Он очень милый и красивый юноша. И нежность его видна невооруженным глазом. И, как ласковый котенок, он очень любит погладиться и поласкаться. Комплексов у него нет и поэтому, не обращая внимания на реакцию окружающих, он совершенно беззастенчиво ко мне прикасается, прижимается и чмокается. Еще и требует реакции... Это шокирует публику. Мало кто догадывается, что это просто человеческая нежность. В основном наша пара производит впечатление союза странной, пожилой дамы с юным альфонсом. Мы с ним смотримся вдвоем - как Принц от Экзюпери и... Шапокляк живьем. Мужчины смотрят, ухмыляясь. Женщины - с брезгливым отвращением. Но сильнее всего реагируют молодые, нереализованные девушки. В их глазах такая неприкрытая ненависть ко мне и сочувственный интерес к Сашуле, что это возбуждает лучше любого садомазо. В этот момент я их очень люблю.

Сашка же не обращает внимания ни на кого. Когда-то давно приняв решение "быть собой", он закален на реакцию толпы. Да и к моей искренней радости, отношение людей к нему более благосклонно, чем ко мне. Все зло, к счастью, летит на меня, поскольку люди многое прощают Красоте... А Саша красив, юн, вежлив, необычно одет (одежду и украшения он заказывает по моим эскизам, а я любитель красивой экстравагантности, да еще и с сексуальным уклоном) и поэтому он редко нарывается на неприязнь. В основном только по поводу нетрадиционной ориентации, если о ней догадываются. Но тогда сатанею я, поскольку "сам такой".

Однажды в кафе я ждала Сашу, и когда он своей неподражаемой, геевской походочкой подходил к столику, сидящий за соседним столом солидный, толстый и отвратно пахнущий мужик, типа "козел", громко сказал: "О, блин! Педераст явился". Я среагировала быстрее своего друга... Сама не ожидала, что так ловко и точно размажу свое мороженое по потной морде вонючего "жиртреста". Драки не было. Сашка от смеха сел на пол, а "козел" бежал... быстрее лани...

К слову сказать, Сашенька только выглядит неженкой. Тому, кто задевает меня замечанием: "вот старая сука, купила парнишку...", он очень профессионально и темпераментно бьет в морду...

Правда, мне тоже наплевать на то, что обо мне говорят. Когда боль живет в душе постоянно, к ней привыкаешь и перестаешь реагировать. И камни, которые в нее накидали люди, уже по своему количеству служат барьером, отражая новые удары.

Видимо я сильно задумалась, потому что Саша, вдруг приподнявшись на локте, тихо сказал:

- Эй, малыш!!! Ты почему молчишь?

Это неожиданное его обращение "малыш", вывело меня из обычного состояния спокойного, контролируемого сладострастия, привычного для меня в постели. Почему-то защипало в глазах... Но мужчинам плакать неприлично, даже таким ненастоящим, как я. Чтобы спрятать от Сашеньки свою растерянность, я одним махом заняла позицию за его спиной, вернее на его попе, сев на симпатичные ягодицы "наездником-кавалеристом". Сразу почувствовал(а), как они напряглись от возбуждения, но одновременно стали как-то очень волнующе-податливыми. Все цепочки и брелочки на его кожаных мини-сексотиках просто зазвенели от напрягающихся мускулов...

... стонать от восторга я не умею. Испытывая сексуальное удовольствие, я начинаю в такт дыханию читать стихи, вернее, их сочинять. Жаль, что текст невозможно запомнить или записать.

Правда, Сашка однажды предложил свое тело вместо листа бумаги, но оказалось, что дрожащими от удовольствия руками можно написать только буквы, напоминающие китайские иероглифы. Кроме того, паста - продукт неустойчивый и, в конце концов, после сумасшедших ласк и объятий она размазалась, и мы превратились в двух синюшных особей. Похожих то ли на инопланетян с летающих тарелочек, то ли на покойничков из морга. Последнее было ближе к истине, поскольку дохохотались мы, глядя друг на друга, до трупного состояния. Больше всего смеялся Сашка, когда я сказала:

- Ну, теперь мы точно "голубые". Больше всех я и "мадам" моя. А вот ты, Сашка, опять сменил окрас и стал похож на полосатый, синий матрас. Ты теперь не просто "гей", а гей в линейку. Особенно если взглянуть на твою "лейку"...

Отмывать голубизну оказалось нелегко. (Как в жизни. Один раз "замажут", но навсегда. Фиг "отмоешься".) Так и ходили с Сашкой с синими пятнами несколько дней.

Теперь Сашок выдал новую идею: затащиться в постель с диктофоном. Я пыталась его отговорить, в шутку мотивируя тем, что я в порыве страсти могу использовать посторонний, твердый предмет не по назначению. Но Сашка, выслушав этот довод, вдруг весело завопил:

- Класс!!! Тем более надо срочно купить диктофон.

Зачирикал Сашкин мобильник. Зуммер был отвратительным. Я только начала придумывать, что бы предложить другу в мобильные связь-позывные мелодии, но вдруг увидела Сашины глаза. Огромные, счастливые, брызжущие синими звездами... Он орал дрожащим, возбужденным голосом:

- Димка, я знал, что ты не такой... Я так и подумал, что ты не сам... Что тебя заставили... Где ты? Я завтра выезжаю! Или сам приезжай! Димка, я так люблю тебя!!!!!

После этих слов я поняла, что Сашку не увижу долго. И что Дима его любит, и ВиКа (так он называет свою видеокамеру) опять будет в его руках..., и любимая куртка на плечах... И вообще у него все хорошо. Мне стало немного грустно, но ненадолго. Почему я должна грустить, если мой друг счастлив. И, самое прекрасное, что к нему вернулась не только любовь, но и вера. Стало смешно. Вспомнилось избитое, но вечное выражение - Вера, Надежда, Любовь. Придется разделить их... Сашеньке отдадим Веру и Любовь. Я, как всегда, в середине, ведь Надежда осталась мне. Но я бы и ее отдала моему другу Сашке. Пусть он живет в надежде на то, что нашел свое счастье. Мне же она, в моем страшном возрасте и жутком одиночестве, приносит только беспокойство телу, грустные мысли сердцу и смятение уму.

Послесловие

Саша вернулся через месяц. Его очаровательный любовник вновь исчез при загадочных обстоятельствах. Я не хочу думать о его любимом плохо. Не влюбиться в Сашину верность невозможно. Так же как и не почувствовать его Нежность и Любовь. Вряд ли Дима не понял всего этого и смог оставить моего друга по своей воле. Скорее всего, у него просто не хватило сил уйти из того мира, в котором он жил до Саши. Или же этот мир был настолько жесток, что не захотел его отпускать...

Но Саше о своей догадке я ничего не сказал(а) и он все еще верит и ждет... Но глаза его становятся все грустнее, а голос прозрачнее. И он уже не слышит мои утешения, не реагирует на мой голос и не "эрегирует" на мою рифму.

Но Вера преданно живет, врачуя раны его сердца... И Надежды луч согреться душой ему дает... И любовь еще зовет... в желанный, голубой полет...

Но время так неумолимо...

И я прошу: "Ты слышишь, Дима?

Он ВЕРИТ...ЛЮБИТ... ЖДЕТ..."